Свет ковал мой меч для своей войны. ©
[...]
Он оказывался всюду.
Стоял на башнях вместе с лучниками, с убийственной точностью спуская тетиву. Орудовал мечом рядом с другими воинами, не ведая ни страха, ни усталости. Ловко размахивал тяжелой алебардой, прячась за спинами щитоносцев.
И бессмертный дух нисколько не смущал тот факт, что истерзанное тело его продолжало бороться за жизнь.
Ладные сапоги воина-призрака легко ступали по пропитанным кровью камням дворика. На каждый его шаг приходилось по павшему, ибо рубил он подобных себе. И вояки, отбросив оковы бренной плоти, продолжали свой собственный, незримый для смертных, бой.
Он остановился, лишь обнаружив, что перед ним уже нет никого из врагов. Смахнув с лица капли призрачной крови, воин покрепче стиснул рукоять своего полуторного клинка и направился к донжону крепости. Придержав шаги, бросил последний взгляд через плечо на собственное тело, скорчившееся под статуей крылатого льва, он продолжил свой путь.
[...]
Он оказывался всюду.
Стоял на башнях вместе с лучниками, с убийственной точностью спуская тетиву. Орудовал мечом рядом с другими воинами, не ведая ни страха, ни усталости. Ловко размахивал тяжелой алебардой, прячась за спинами щитоносцев.
И бессмертный дух нисколько не смущал тот факт, что истерзанное тело его продолжало бороться за жизнь.
Ладные сапоги воина-призрака легко ступали по пропитанным кровью камням дворика. На каждый его шаг приходилось по павшему, ибо рубил он подобных себе. И вояки, отбросив оковы бренной плоти, продолжали свой собственный, незримый для смертных, бой.
Он остановился, лишь обнаружив, что перед ним уже нет никого из врагов. Смахнув с лица капли призрачной крови, воин покрепче стиснул рукоять своего полуторного клинка и направился к донжону крепости. Придержав шаги, бросил последний взгляд через плечо на собственное тело, скорчившееся под статуей крылатого льва, он продолжил свой путь.
[...]